Великий лондонский пожар 1666 года

Сити до пожара

Ко второй половине XVII века Лондон был крупнейшим городом Англии. Численность его населения достигала уже полмиллиона человек, но большинство построек города были деревянными и стояли очень тесно. Современники не раз отмечали, что в случае пожара, он будет распространяться столь быстро, что может выгореть почти весь город.

Только в пределах Сити, небольшого района ограниченного крепостной стеной и рекой Темзой проживала почти одна шестая всего населения города, а это почти 80 тысяч человек.  Здесь жили в основном торговцы и ремесленники, богатые люди предпочитали селиться подальше от этого тесного и грязного района, в котором то и дело возникали эпидемии. 

Большинство жилищ в Сити строилось из дерева, а крыши покрывались соломой. Лишь в центре находилось несколько каменных домов. К тому же, многие дома были выстроены в своеобразном лондонском стиле, где верхние этажи были больше по площади, чем нижние, как бы нависая над ними. Такая архитектура в случае возникновения пожара очень способствовала дальнейшему распространению огня на соседние здания. Еще более усугубляло обстановку то, что здесь же, рядом с деревянными постройками находились кузнечные, металлолитейные  и стеклодувные мастерские, а значит большие источники огня с изобилием искр.

В борьбе с нередко возникающими пожарами отчасти помогала близость реки, но по берегам Темзы находилось большое количество зданий, в погребах которых еще со времен гражданской войны сохранились большие запасы пороха. Еще большую опасность представляли чрезвычайно узкие улочки, на которых постоянно возникали заторы, а уж во время пожара, когда по ним бежали толпы беженцев, проходы к горящим зданиям были полностью блокированы.

 

Развитие пожара

 

Воскресенье

 

Лето 1966 года выдалось очень жарким и засушливым. 2 сентября, в воскресенье, вспыхнул пожар в пекарне принадлежащей некому Томасу Фарринеру, располагавшейся на Паддинг-Лейн. Пожар разгорался, семье пекаря удалось перебраться через верхний этаж в соседский дом, но в огне погибла их служанка, которая стала первой, но далеко не единственной жертвой. Попытки потушить пожар своими силами ни к чему не привели, прибывшие через час приходские констебли предложили единственный в то время действенный способ борьбы с огнем – разрушение близлежащих домов. Это предложение не встретило понимания среди домовладельцев. Единственным человеком, который мог отдать приказ о разрушении против воли хозяев, был лорд-мэр города Томас Бладворт.

К моменту прибытия лорд-мэра огонь уже успел расправиться с домами всех соседей пекаря и неумолимо приближался к расположенным неподалеку бумажным складам. Знающие люди советовали Бладворту отдать приказ о разрушении домов, чтобы локализовать пожар, но он не посмел этого сделать, поддавшись панике в условиях чрезвычайной ситуации.

Сильный ветер еще более способствовал распространению пожара. К середине дня даже самые отчаянные прекратили попытки борьбы с огнем  и решили просто спасаться бегством. Бладворт, плохо понимавший всю серьезность происходящего, отказался от предложенной помощи королевской гвардии. После этого он предпочел вернуться домой и лечь спать.

Прибывший по реке из Уайтхолла король Карл II, пожелавший лично осмотреть масштабы бедствия, лично отдал приказ о снесении домов к западу от эпицентра пожара. Но время уже было упущено, огонь, раздуваемый ветром начал распространяться в северном и южном направлениях.

 

Понедельник

 

3 сентября, в понедельник,  пожар продолжал бушевать, поглощая все новые районы в северном и западном направлениях. Река остановила распространение пожара на юг, но он грозил уже перекинуться через Лондонский мост, создавая угрозу для боро Саутуарк. К счастью, дома на мосту имели между собой большие промежутки, и это не дало огню возможности перекинуться на другой берег, но искры все же перелетали и стали причиной небольшого пожара в Саутуарке, который был быстро потушен.

На севере дела обстояли значительно хуже. Огонь добрался уже до финансового центра столицы – Ломбард-стрит, где стояли дома крупнейших банкиров. Во второй половине дня полностью обратилось в пепел здание Королевской биржи.

Вся Темза была запружена лодками и баржами всех мастей, в которых беженцы старались спасти остатки своего имущества.

По городу поползли слухи, что в столь быстром распространении пожара виноват не только ветер. В поджогах обвиняли иностранцев, а именно, французов и голландцев, с которыми англичане были в состоянии вражды из-за продолжавшейся Второй англо-голландской войны. Слухи еще более укрепились, когда появились сообщения о поимке нескольких иностранцев, якобы пытавшихся поджечь дом. В связи с этим, по Лондону прокатилась волна разбойных нападений.

Люди все более и более поддавались панике. Множащимся слухам очень помогало отсутствие связи и достоверной информации. Здание, где размещалась общая почтовая служба, сгорело еще ранним утром. Пламя не пощадило и редакцию «London Gazette». В результате, по городу ходило множество слухов о всевозможных тайных заговорах и готовящихся религиозных беспорядках. Вместо того чтобы бороться с огнем, городские власти занимались облавами то на иностранцев, то на католиков, или же наоборот пытались усмирить разбушевавшиеся толпы горожан.

Однако были и те, для кого бедствие, настигшее город послужило источником для обогащения.  Состоятельные люди всеми силами старались вывезти свое имущество из охваченных огнем районов, что давало неплохой доход для бедняков, нанимавшихся носильщиками.

Тем временем, стихийное развитие пожара требовало от лондонских властей решительных действий. По всей видимости, лорд-мэр Бладворт покинул город, не желая участвовать в столь трудном и опасном деле. Карл II решил в обход местных властей взять ситуацию в свои руки. Для руководства мероприятиями по борьбе с огнем он назначил своего брата, герцога Йоркского.

По периметру области распространения пожара были размещены командные посты, во главе которых стояло по нескольку придворных. Дееспособных мужчин прямо с улиц забирали в пожарные отряды, но никто не протестовал, так как подобная работа очень неплохо оплачивалась. Сам же герцог весь понедельник объезжал пострадавшие районы Сити, стараясь поддерживать в них порядок, чем заслужил большое одобрение горожан. По городу ходили слухи, что даже сам король лично участвовал в тушении одного из домов.

Однако в пламени гибли все новые и новые здания, всю ночь горел старый королевский дворец Байнардс, находящийся в Блэкфиарсе. Он выгорел до тла и был полностью разрушен.

 

Вторник

 

Наступил вторник, оставшийся в истории, как день, принесший наибольшие разрушения. Герцог Йоркский пытался остановить распространение огня в западном направлении, чтобы защитить Уайтхолл. Он полагал, что река Флит  естественным образом сможет остановить пожар на подступах к дворцу. Но сильный восточный ветер, поднявшийся во вторник утром, перенес огонь через реку. Посты пришлось снять, а во дворце царил ужас.

Неудача постигла пожарных и на севере. Сооруженная ими противопожарная полоса сумела задержать огонь только до вечера.  Ближе к ночи пламя уже уничтожало, находящуюся по другую сторону улицу Чипсайд, в основном заселенную преуспевающими торговцами.

Казалось, что никакая стихия не страшна грандиозному Собору Святого Павла. Он стоял посередине большой площади, и потому многие посчитали его достаточно безопасным местом. Ко вторнику весь храм был заполнен спасенным из огня имуществом. В крипте разместили собственность типографий и книготорговцев. Но, к несчастью, именно в это время Кристофер Рен проводил большую реконструкцию храма, а потому снаружи собор был полностью покрыт деревянными строительными лесами. В результате, леса загорелись,  и собор был полностью разрушен пожаром.

Пока отряды пожарных боролись с огнем в других местах, пламя начало неумолимо подбираться к Тауэру. Каменная крепость могла бы с успехом противостоять пожару, но серьезные опасения вызывали огромные склады пороха, находившиеся в ней. Отчаявшись дождаться отрядов герцога Йоркского, тауэрский гарнизон самостоятельно приступил к обеспечению собственной безопасности. Прежде всего, были взорваны дома, находящиеся вблизи стен крепости, а также созданы противопожарные полосы.  Принятые меры сумели остановить распространение огня в этом направлении.

 

Среда

 

Усилия пожарных наконец-то начали давать положительный эффект только к утру среды. Ветер утих, и созданные противопожарные полосы смогли остановить дальнейшее распространение огня. В отдельных местах пожар все еще бушевал, но это были небольшие очаги, которые более не угрожали разрастись. Великий лондонский пожар подходил к концу.

Теперь Лондон столкнулся с другой проблемой – массой бездомных людей. Также все еще не затихли слухи по поводу иностранного вторжения. В среду ночью в Мурфилдсе произошла вспышка паники среди жертв пожара. Прошел слух, что несколько тысяч голландских и французских иммигрантов направляются в этот район для разбоя и грабежей. Обезумевшие люди начали бросаться на каждого замеченного иностранца,  и беспорядки удалось прекратить лишь после вмешательства королевской гвардии.

Карл II начал серьезно опасаться, как бы народные волнения не превратились в бунт против королевской власти, и определенные предпосылки к этому имелись. В связи с острым недостатком продовольствия, по приказу короля вокруг Сити были выстроены рынки, но купить еду там можно было только за деньги. Помощь же тем, кто потерял при пожаре все, организована не была. 

Король приложил все усилия к тому, чтобы избавить город от толп бедняков. Он обязал все города Англии беспрепятственно принимать к себе всех погорельцев и обеспечить каждому возможность для занятия своим основным ремеслом.

 

Жертвы, разрушения и последствия пожара

 

Всего во время пожара было уничтожено 13,5 тысяч домов, более 80 церквей и несколько тюрем. По поводу количества жертв не существует точных данных, по разным источникам их число колеблется от нескольких человек до нескольких тысяч.

Виновников трагедии так и не нашли. Постановлением королевского совета от 1667 года лондонский пожар приято было считать несчастным случаем, вызванным засухой, сильным ветром и Божественным Провидением. Однако, народный гнев был сильнее королевских законов и в возникновении пожара был обвинен француз Робер Юбер. Сам Юбер называл себя  тайным агентом Папы Римского, и признался в поджоге пекарни на  Паддинг-Лейн. Его повесили в Тайберне 28 сентября 1666 года.  После казни стало известно, что француз прибыл в город на два дня позже, чем начался пожар. 

Специально созданный Огненный суд вплоть до 1672 года разбирал дела касающиеся споров между землевладельцами и арендаторами погибших в огне зданий. На основании платежеспособности каждого, суд назначал ответственного за восстановление разрушенного дома.

Тем временем, многие выдающиеся архитекторы представили королю свои проекты по перепланировке Сити. Но на полет их фантазии в казне тогда просто не хватило денег. Сити был восстановлен по старым чертежам, однако были проведены некоторые улучшения в плане пожарной безопасности и гигиены. Но самым главным было то, что Сити отныне был каменным. Великий архитектор Кристофер Рен сумел восстановить в прежнем величии не только Собор Святого Павла, но и заново отстроить все остальные разрушенные церкви.

В память о пожаре по приказу короля была возведена памятная колонна,  высота которой достигает  61 метра.  Сегодня ее чаще всего называют просто  «Монумент», и  теперь она является одним из символов Лондона.

В районе Смитфилд, там, где огонь был остановлен, установили другую скульптуру – Золотой мальчик на Пай-Корнер. Надпись на памятнике гласит, что пожар был послан Богом, дабы наказать жителей Сити за грех чревоугодия.